Опыт фантазёра

2020 год. Мир захлестнула пандемия, и границы, привычные и цифровые, внезапно стали бетонными стенами. Казахстан погрузился в изоляцию: привычный ритм деловой жизни оборвался, встречи, документы, переговоры — всё, что требовало личного присутствия, стало невозможным.

В этот момент я только вступил в должность архитектора предприятия в одной из квазигосударственных компаний.
Должность звучала громко, но суть её заключалась не в словах, а в ответственности — видеть систему целиком и искать путь там, где его нет.
Именно тогда руководство поставило задачу: перевести сотрудников на дистанционный формат работы, но при этом сохранить соответствие всем законам, стандартам и правилам, связанным с защитой персональных данных.

Ситуация была типичная для государственного сектора — задач много, времени мало, бюджета нет.
В ход шла классическая фраза: «денег нет, но вы держитесь».
Смеялись тогда многие, но смех был горьким — от понимания, что придётся работать не за счёт денег, а за счёт идей.

Точка отсчёта

Сложность задачи заключалась не в технологиях, а в парадоксе требований.
Нужно было использовать облачные сервисы Microsoft, но при этом нельзя было хранить или обрабатывать данные за пределами Казахстана.
На тот момент в стране не существовало дата-центров Microsoft с сервисами Teams, а Закон о защите персональных данных категорически запрещал использование зарубежных серверов.

Другими словами, сделать требуемое невозможно.

Я смотрел на эту задачу без иллюзий.
До меня над ней бились целые команды — не только из нашей компании, но и из местного офиса Microsoft.
Результат был один: разочарование и очередной отчёт о невозможности.
Когда поручение перешло ко мне, первое чувство было не вдохновение, а сомнение:

«Почему мне? Может, просто хотят убедиться, что и я не смогу?»

Когда инструкции заканчиваются

Я начал с привычного — документация Microsoft, статьи, архитектурные схемы, инструкции.
На экране всё выглядело идеально: стройные диаграммы, подробные описания, обещания бесшовной интеграции.
Но реальность, как обычно, имела собственное мнение.

Все решения упирались в отсутствие локальных серверов, а юридические ограничения ставили крест на любых попытках использовать инфраструктуру за пределами страны.

Так наступил момент, который знаком любому инженеру — когда все дороги перечёркнуты, но отступать нельзя.
Я понял, что искать нужно не в рамках продукта, а внутри принципа.

Я перестал думать о Microsoft как о едином монолите и начал рассматривать его как систему микросервисов.
Каждый элемент — Teams, SharePoint, Exchange, OneDrive — это не просто продукт, а кирпич в стене архитектуры.
И если разложить стену на кирпичи, можно построить её заново, иначе.

Поиск логики в хаосе

Я начал чертить схемы.
На бумаге появлялись квадраты, стрелки, связи.
Одни блоки отвечали за интерфейс, другие — за хранение, третьи — за передачу данных.
Я искал, где пролегает граница между тем, что должно быть локальным, и тем, что может остаться в облаке.

Через два дня поисков я наткнулся на внутренние артефакты Microsoft — конфигурации, описывающие, как работают интеграции между сервисами.
А чуть позже — на пример в GitHub, где разработчик сумел связать open-source базу данных с облачным микросервисом, расположенным за границей, при этом не передавая чувствительные данные.

Это стало отправной точкой.
Я увидел, что можно вырезать из облака всё, что связано с персональными данными, и оставить только оболочку, которая взаимодействует с локальными ресурсами.
Так родилась идея гибридной архитектуры Microsoft — новой конструкции, где облако существует, но не знает о пользователе ничего личного.

Против ветра

Когда проект был готов на уровне концепции, я начал искать подтверждение.
Мне нужно было мнение специалистов — людей, которые могли бы проверить гипотезу.

Я обращался к крупнейшим LSP-партнёрам Microsoft, проводил для них демонстрации.
Месяц ушёл на встречи, звонки, объяснения.
Реакция была одинаковая: кто-то слушал вежливо, кто-то усмехался, кто-то откровенно говорил:

«Бред. Это не работает и не может работать.»

Слово «фантазёр» повторялось часто.
И в какой-то момент я принял его как обозначение роли: пусть будет фантазёр, если это единственный, кто ещё не сдался.

Тогда я обратился напрямую в Microsoft.
Отправил описание архитектуры, схему, логические цепочки, правовую аргументацию.
Ответ пришёл через неделю — мне назначили встречу.

На совещании, кроме казахстанской команды, присутствовали два архитектора из Европы.
Они задавали десятки вопросов, уточняли детали, искали слабые места.
После долгого обсуждения один из них вдруг спросил:

«Вы раньше не работали в Microsoft?»

Я ответил, что нет.
Он посмотрел на коллег и произнёс фразу, которую я запомнил навсегда:

«В мире существует три подобных решения. Если ваше будет реализовано, оно станет четвёртым.»

Когда “невозможно” превращается в “сделано”

После этого всё сдвинулось с мёртвой точки.
Microsoft официально поддержал идею, а партнёры получили рекомендацию приступить к реализации.
Работа началась без лишней шумихи, спокойно, методично.

Вскоре пользователи действительно перешли на онлайн-режим.
Teams стал основным инструментом коммуникации.
И при этом — ни один байт данных не покидал пределы Казахстана.
Вся обработка персональной информации осталась внутри страны, в локальных контурах, под контролем законодательства.

Проект сработал.
Не благодаря чуду — благодаря логике и настойчивости.

Финальная мысль

С тех пор я не раз возвращался к этой истории.
Она не о технологии и не о Microsoft.
Она о том, что любая система сильна только до тех пор, пока человек соглашается с её границами.
Стоит перестать верить в слово «невозможно», и границы начинают расползаться, как лёд весной.

Архитектор — это не тот, кто знает все решения, а тот, кто не боится идти туда, где их ещё нет.
И если для этого нужно быть фантазёром — пусть будет так.

Потому что иногда именно фантазёры и строят реальность, в которой потом живут все остальные.